Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:39 

Бюллетень

Она танцует, а не всё остальное
Хотела бы прийти со стихами, а пришла с новостями.
Две недели назад умерла моя свекровь. Она несколько лет болела раком, но в итоге умерла от сердца.
А через несколько дней позвонил мой отец и сообщил, что умер мой младший сводный брат. От врождённой болезни.
Даже не знаю, что прибавить к этим новостям.

09:01 

За миг до

Она танцует, а не всё остальное
Если поэзией полон воздух, не миновать беды:
в мирное время не падают звёзды – под них не настреляно дыр,
в крепкую лодку вода не сочится, кровь не теряют без ран.
Если к поэту развёрнуты лица, значит, уже – дыра.

В тихие годы сердцу хватает милых в открытках строк,
слов суховатых и грозных стайка – школьный на завтра урок;
в тихие годы оттенки тонки, мерен в запястьях пульс,
утром зарницы всегда на востоке – и пусть так и будет! Пусть! –

плакать о сбитой случайно птице, радоваться пути,
на опозданья всерьёз сердиться, над маминым страхом шутить,
легко находить друзей, порою – ссориться навсегда.
Но если стихи разгоняют кровь – поздно, идёт беда,

и сердце всё поняло прежде мозга, и пульс поменяло на бой:
за миг до того, как сорвались звёзды,
как рукотворные грянули грозы,
и первые раны раскрылись розами –

поэзия стала собой.

14:57 

ЧТО УВИДИШЬ, СТАВ НЕВИДИМКОЙ?

Она танцует, а не всё остальное
Писательско-читательская встреча с Лилит Мазикиной (привет, это я). Обсуждаем, как была написана повесть "Кактус", как я писала другую свою реалистическую прозу и всякие отходящие от этого вбок вопросы.

"Кактус" - нон-фикшн повесть о том, что можно увидеть и услышать, став консьержкой в самом простом многоэтажном московском доме. Вошла в лонг-лист "Дебюта". Текст доступен на сайте журнала "Сибирские огни".

Встреча пройдёт 14 февраля в московском антикафе, дружественном РЭУ им. Плеханова - "Коперник" (ул.Мытная, д. 52; 2 р. минута пребывания, карточки принимают), с 13 до 16 часов дня.


01:56 

Море Иванки

Она танцует, а не всё остальное
Этот рассказ написан
с полнейшего разрешения
чудесной девушки Маргитки
на использование фактов
её биографии


– Если я однажды умру, пусть у меня на могиле растут ирисы, – когда Иванка говорила что-нибудь подобное, я терялась, не понимая, шутит она или всерьёз.

– Ты что, настолько заранее готовишься к смерти?

– Настоящий католик готовится к ней с детства.

Иванка была хорошей католической хорватской девушкой из хорошей католической хорватской семьи. У неё даже было хорошее католическое хорватское имя по обычному российскому паспорту: Йоанна Маргарета. Большую часть существа Иванки составляли ноги. Они были воистину прекрасны: длинные, стройные, с крепкими округлыми бёдрами и тонкими, хрупкими на вид щиколотками. Но это только внешне; внутри большую часть Иванки составляла любовь.

Если вы думаете, что сейчас я примусь рассказывать о пустоголовой наивной девушке, бескорыстно практикующей промискуитет, то вы безнадёжно испорчены нашей литературой. Я собираюсь рассказать об Иванке, а она – совсем другое дело.

читать дальше

16:31 

Мария и война

Она танцует, а не всё остальное
__________ В Лемберге крыши круты,
__________ в Лемберге улочки гнуты.
__________ По крышам гуляют кошки -
__________ охотятся на голубей.
__________ В Лемберге чудо-погода.
__________ Марии скоро два года.
__________ Мария глядит в окошко
__________ глазами нет голубей.
__________ Няня над вышивкой дремлет –
__________ будто пастору внемлет:
__________ клонит голову, мелко
__________ седою трясёт косой.
__________ Марие на фартучек новый
__________ капает сок вишнёвый.
__________ На горку ягод в тарелке
__________ падает луч косой.

Мария родилась на десять лет позже века, и, значит, была на десять лет младше своего брата Павлуся. Она всегда, всегда, всегда знала, что она – чудесная девочка, и что вокруг неё всё чудесное, так же просто, как дети в других семьях знали, что отец утром уходит на завод или что курам надо давать зерно. Мария знала, что у неё кудряшки – просто золото, что щёчки – как яблочки и что все её любят. Нянюшка перешла Марии от Павлуся по наследству; она уже Павлусю досталась старенькая, а Марии и подавно, и нянюшку надо было жалеть. Но иногда было трудно, потому что хотелось на неё сердиться.

Вот уже несколько дней окна в детской не отпирались и были задёрнуты плотными портьерами, за которые нельзя было заглядывать ни в коем случае. Гулять Марию тоже не водили, хотя Павлусь гулял целыми днями, как хотел. Раньше, если Марию не пускали гулять, ей совали в утешение пряничек или конфетку, но теперь ничто не скрашивало печальное сидение в полутёмной детской.

читать дальше

16:42 

Почти даже стихотворение

Она танцует, а не всё остальное
Иногда мне кажется, что я умру.
Потом вспоминаю: остальные тоже умрут,
и некоторые, вероятно, уже к утру –
велик ли труд;
и тогда я плачу за всех, гляжу в окно,
как качается месяц, желтогруд;
с огнями самолётов ночных заведя игру,
кидает штаны непросохшие на сукно
меж краплёных луж,
и – мерзавец такой, не глуп же –
штаны не его,
на всякий случай.

02:32 

Подумала, что

Она танцует, а не всё остальное
не все здесь читают меня в других социальных сетях.

Новых стихов нет и пока не будет, потому что я серьёзно болею.
Руки и ноги у меня на месте. А вот сочинять не могу. Голова-с.

22:35 

Die welle

Она танцует, а не всё остальное
Война – повсюду; да если б война.
Вне экспериментов накрывает волна.
На каждой руке – невидимый знак,
бесстыдно чёток, вызывающе наг.
Изволь предъявить,
изволь заявить:
готов ли,
готов ли
обрушиться на.
Не медли с ответом: всей мощью, со дна,
с песка океанского встанет волна,
и если ты вдруг оказался не в ней,
лежать тебе после удара на дне.
Настал нужный миг!
Настал новый мир!
Вперёд же,
добро!
Убить! Растерзать!

А война — это благо, если так и сказать.

23:32 

Насте Бессоновй

Она танцует, а не всё остальное
Поймай мне рыбу-луну, толстую и ленивую;
она лежит на боку круглой бледною льдиною,
и думает, глядя вниз, думает и выдумывает
нашу смешную жизнь и нас — почему-то дурнями.
Поймай мне рыбу-луну, плывущую в небе медленно.
Зажарь её в рыбьем жиру, сделай из бледной медною.
Такая вот будет месть — за беды наши и глупости.
Я её сяду есть, её наполняться лунностью,
и вдруг округлюсь и взлечу, самой собою надутая,
и на боку поплыву – ещё смешнее выдумывать.

20:48 

Падая половину секунды на холодную галечную насыпь

Она танцует, а не всё остальное
Нет, войны ещё нет, Светланка – это разбилось небо,
голубые осколки легли на землю, мы к ним пойдём купаться
и у кромки воды увидим мальчишку, изогнувшегося нелепо
на зелёной и яркой траве, и вынем браунинг тёплый из пальцев.
Собери пока землянику, Светланка, её много рассыпано возле,
и стрекозы чисто и ясно гудят, сверкая на крыльях солнцем.
Поспешим. Не гляди на берег – с каждым ударом вёсел
мальчик меньше и меньше, и прочь от лодки несётся,
и сгорает в огне с травой и тропинкой и гулом и вечным летом,
и горит возле мальчика кто-то с ведром в руке, и знаешь, будто
мне знакомо лицо, но я не спрошу никого, не хочу ответа,
и вообще, войны ещё нет, Светланка. И пусть никогда не будет.

21:20 

***

Она танцует, а не всё остальное
Хороните мёртвых. Таков закон.
Смерть не хочет ведать дат и имён.
Не носите кости. Не храните прах.
Успокойте память – не целуйте плах.
Отпускайте мёртвых: не тащите в ад
ваших слёз и слов, свечек и лампад,
не держите смерть в темноте углов.
На платке души каменных узлов
не вяжите — дыры ими не закрыть.
Забывайте мёртвых: нам дано забыть.
Закрывайте лица патиной годов.
Не ходите денно по тверди гробов,
на сосновых крышках не ложитесь спать.
Забывайте мёртвых: надо забывать.
Ставить чашку там, где их ставил – две.
Где тропа узка – не идти в траве,
чтобы место дать чьей-то паре ног.
Удалить контакт и не ждать звонок –
ни письма,
ни встречи
поутру в метро.
Ни тепло сжимать.
Ни шутить остро.
Не просить
и в долг больше не давать.
Раздарить игрушки.
Выкинуть кровать.

Не считайте мёртвых. Таков совет
от того, чей счёт идёт – много лет.

18:13 

Чардаш

Она танцует, а не всё остальное
________ «Цин-
________ ка
________ Пан-
________ на» –
________ струн-
________ ки
________ скрип-
________ ки
________ звон-
________ ки,
________ зов-
________ ки,
________ лов-
________ ки,
________ тон-
________ ки:
________ как
________ под-
________ ков-
________ ки,
________ как
________ бы-
________ лин-
________ ки,
________ как
________ вет-
________ рин-
________ ки
________ и
________ мо-
________ нет-
________ ки...

… Однажды я буду примашем.
Смычком, а не пальцами, выпишу
звенящее моё имя
на главной из скрипок — приме,
и будет капеллой мир мне,
вторящий приме смирно
каждым вдохом и выдохом;
и мне всё равно, «где видано»,
однажды я буду – примаш,
и ты, мой мир, это примешь,
тенью от ног моих ляжешь –
однажды я буду! – однажды!
О, мир мой!
Спляшешь,
как милый,
мой чардаш:

жаркий
да бойкий,
на прыжках,
береги
набойки
на каблуках –

спляшешь
Цинки Панны чардаш!

22:35 

Никогда

Она танцует, а не всё остальное
Я никогда не родилась в Париже,
где смехом брызжет
из кафе-шантанов,
не ела в жизни жареных каштанов
и не спала под старой острой крышей.
Я никогда не родилась в Варшаве,
не бегала босая по брусчатке,
не засыпала в бабушкиной шали
и не качалась на резной лошадке.
Мне негде брать мотивы и напевы:
я никогда не родилась в кочевье,
и никогда не выросла на Волге,
и вечера мои бывали долги -
но очень редко чем-нибудь согреты.

Я никогда не родилась поэтом.

01:40 

***

Она танцует, а не всё остальное
Ночи бывают хрустальными и в апреле.
Страстная неделя
исполнилась новых страстей:
время незваных гостей и горьких вестей –
и красной капели
подле цыганских домов...
(Пасха идёт! Время стихов и псалмов!)
... сбора техники в грузовики.
Карманы от женских серёг звонки,
круглы от колец и перстней:
амбары бывают наполнены и по весне,
был бы в поле улов.
(Пасха идёт! Время колоколов!)
Страстная цыганская пятница:
пальцы и лица пятнаются,
рвутся в лохмотья костюмы с отливом,
нарядные платьица
оземь бросаются, как пустые.
Стены гудят от злых голосов.
Молчат от бессилия слов
над крошками детской заколки.

Пасха - время сбора осколков
подле накрытых столов.

11:28 

Поле

Она танцует, а не всё остальное
Дети идут по полю. Поле - зелёное море. Кажется, это пшеница. В крайнем случае - рожь. Старшей море по пояс. Младшая тихо ноет. Пшеница вокруг пушится. Поле кидает в дрожь. Где-то не смолкнет птица. Жар по спине струится. Влажно щекочет шею. Гудит в голове и над.

Дети идут по полю, старой спешат тропою, остановиться не смея.

За ними идёт война.

00:47 

Цуру цуру

Она танцует, а не всё остальное
Сделаю тысячу белых птиц, пускай летают,
ищут пепел моих ресниц бумажной стаей,
где-нибудь на широком острове, ближе к гнезду.
Птицам высмотреть его просто, они легко найдут –
на берегу залива.
Там, где море само себе снится.

(Но – берегитесь, птицы, чёрного ливня.)

Руки не помнят, как были смуглы. В палате душно.
Там, на острове, играл малыш – и бросил игрушку.
Там, на острове, тени спят, у каждой по имени.
Дрогнет город, брошен и смят. Тянутся птицы клиньями
над синевой залива.
Там, где море само себе снится.

(Бойтесь, птицы, чёрного ливня.)

Сделаю тысячу белых птиц – лёгких, без перьев.
Новый клин пускай полетит вдогонку за первым.
Мне не надо волос моих – пусть поищут краски,
её должно и немножко хватить для крови Садако Сасаки,
мёртвой, как воды залива.

Хотите меня порадовать?
Дайте тетрадок.

И – бегите от чёрного ливня.

23:39 

О странном

Она танцует, а не всё остальное
Страннейшая ведь вещь - красота!
Вот что меня измучило:
шиповник не цветёт без куста,
диковатого и колючего.
Бывает и страннее порой:
любя красоту цветочную,
с основой её, скучной, сырой
расправиться не прочь иной.

16:35 

***

Она танцует, а не всё остальное
_________________ "Ехал король на охоту,
__________________ встретил цыганку Уцу"

Танцевала на улице, на горячих камнях,
бубенцами на бубне гремучем звеня;
ты подъехал верхом и глядел на меня,
я вертелась вертушкой, пестротою дразня.

А потом я гадала для тебя в стороне,
и теперь ты звенел - золотыми в мошне,
обещал заплатить за гаданье втройне,
если после уедем мы вдвоём на коне.

Ты уехал один - и потом, в час ночной,
ты к стоянке с пажами приехал за мной.
Что почти коронован, говорил, что вдовец,
и - взаправду ли, нет ли - зазывал под венец.

Золотыми звенели бубенцами слова.
Возле деда стояла, ни жива, не мертва.
У пажей молодых на боку - по клинку.
"В каждый год високосный мне родишь по сынку,

будет четверо смуглых курчавых парней,
каждый мальчик - отрада родительских дней,
будешь с ними гулять в драгоценных шелках,
в ожерельях и кольцах, в голубых сапожках."

Как представила я променад в сапожках -
не могла удержаться от улыбки-смешка.
"Господин мой и принц, извини, рассержу -
но гадалка я знатная, правду скажу:

если ты приведёшь меня во дворец,
мои руки в неделю отекут от колец,
а когда я рожу четверых огольцов,
ты, наверное, будешь нежнейшим отцом -

но меня позабудешь, как объедки на блюде,
вы, богатые, только красивое любите.

Сыновья подрастут, я умру, ты умрёшь.
Как ты думаешь, будет ли сын твой хорош
для баронов твоих - как новый король?
Или скажут: замешали в золотой серебро?

В лучшем случае, милый мой - ради отца -
цыганятам дадут убежать из дворца."

Повернули пажи молодые коней,
поскакали за принцем от цыганских огней.
А от наших огней на ранней заре
только угли остались в остывшей золе.

Через год родила я мальца.
Он во всём был похож на отца:
черноглазый крикун и певец.
Привязала к руке бубенец.

Назвала его - как короля молодого.
На счастье.
А что такого?

Пока я падаю, я всё-таки лечу

главная